- Правильно. У меня уже давно сложилось такое же мнение. Но я нахожусь в очень щекотливом положении, потому что торговля лесом наше семейное дело. Мой отец - лесопромышленник, и кое-кто из моих братьев тоже.

- Какой ужас! - Казалось, что гном собирается от них удрать.

- Но от Родни ничего не зависит, - сказала Элизабет умоляющим тоном.

- Бобо, уверяю тебя - вы позволите говорить вам "ты"? - я младший в семье, и меня никто не слушается. Мои родственники спиливают деревья, а если бы не они, то другие делали бы то же самое. Они пилили бы и пилили, пока на свете не осталось бы ни единого дерева.

Ужас отразился на личике гнома.

- Значит, мы с Глого обречены! - воскликнул он.

- Нет, нет, - добавил Родни поспешно. - Это я преувеличил. Я имею в виду те деревья, до которых они могут добраться. Слава богу, эти кондори для них недосягаемы: они - государственная собственность, и их никто никогда не спилит. У тебя и у твоего дедушки всегда будет пристанище, и люди смогут навещать вас, если, конечно, вы им это позволите.

- Гномы вовсе не хотят, чтобы их навещали, Родни, - объяснила Элизабет. - Бобо заговорил со мной только потому, что он очень тревожится за Глого.

- А что с Глого?

- Кажется, это случай мировой скорби, - сказала Элизабет тоном опытного врача.

- Какие же симптомы?

- Ох, он потерял аппетит и совсем не хочет есть папоротниковых семян, он все время сидит неподвижно, и глядит печально, и почти не разговаривает.

- Но ведь Глого не с кем разговаривать, кроме Бобо, а ему он, наверно, все давным-давно успел сказать. Сколько Глого лет?

- Больше тысячи...

- Так, может, он просто стареет и устал от жизни? Давай поговорим с Глого.

- Это не так-то легко, - сказал Бобо. - Он боится людей и никогда никому из них не показывался.

- А ты не смог бы объяснить ему, что мы не похожи на других? Мы очень любим деревья и леса и никогда не тронули бы ни одного дерева.